Последний дом Сергея Рахманинова

В мае 1942-го Сергей Рахманинов переехал из Нью-Йорка в Лос-Анджелес.

Четверть века непрерывных гастролей плюс тяжелый нью-йоркский климат подорвали здоровье великого музыканта. Оставшееся ему время он хотел провести в благодатной Калифорнии. Времени, как оказалось, ему было отпущено совсем немного.

Первым домом Рахманинова и его семейства стало поместье в Беверли-Хиллз на Тауэр-роуд. Рахманинову очень нравился этот дом с большим садом и музыкальной комнатой, в которой помещались два его концертных «стейнвея». Он называл эту усадьбу своей «дачей», она напоминала ему утраченное в России любимое имение  Ивановка в Тамбовской губернии.

По соседству жил друг, пианист Владимир Горовиц, с которым они музицировали в четыре руки.

Еще одной страстью композитора, помимо музыки, был сад. Когда Рахманинов купил постоянное жилище на Элм-драйв в Беверли-Хиллз, он каждый день ездил туда с лопатой и граблями, сажал белые розы, лимонные и апельсиновые деревья, пока дом приводили в порядок.

Поместье на Тауэр-роуд не дошло до наших дней. До и после Рахманинова в нем жили известные голливудские режиссеры и артисты. Последний владелец дома продюсер Джон Питерс снес его в порыве гнева на бывшую жену, о чем, как говорят, впоследствии весьма сожалел.

А вот особняк на Элм-драйв во французском провинциальном стиле под серой черепичной крышей сохранился, за вычетом мелких деталей, таким, каким он был при жизни Рахманинова. Вдова композитора в воспоминаниях «Последние дни» оставила подробное описание двухэтажного дома с палисадником при входе и небольшим садом позади: «Перед домом — три больших дерева. Во дворе — гараж. Над гаражом мы решили построить небольшую изолированную от внешнего шума студию для занятий Сергея Васильевича. На первом этаже дома была прихожая, столовая, гостиная, кабинет Сергея Васильевича с небольшим балконом, комната для прислуги и кухня. На втором этаже была спальня с большим балконом, выходящим в сад, будуар и две другие спальни. Сергей Васильевич сам пошел к декоратору, заказав у него драпировки, сам выбрал необходимую мебель; часть купленного была доставлена немедленно, остальное должно было быть доставлено к весне 1943 года».

В особняке на Элм-стрит композитор, уже тяжело больной (в 1942 году у него диагностировали меланому), прожил последние месяцы. Он успел полюбить дом и отзывался о нем с большой теплотой, шутил, что если японцы когда-нибудь соберутся напасть на Калифорнию, то исключительно ради этого особняка.

Несмотря на постоянные боли в спине, Рахманинов продолжал концертировать. 18 июля 1942 года он выступил в амфитеатре Hollywood Bowl, это было последнее авторское исполнение Второго фортепианного концерта. Здесь же, в Hollywood Bowl, он услышал, как исполняет его сложнейший Третий концерт Горовиц, после чего сказал: «Я всегда мечтал, чтобы мой концерт играли именно так, но я никогда не ожидал услышать это на Земле».

Дом Рахманиновых славился хлебосольством. Наталия Александровна, жена композитора, устраивала настоящие русские обеды с наваристым борщом, пирогами и кулебяками, за которыми следовал чай у самовара. Чаще других в доме бывали Горовиц, скрипач Натан Мильштейн, актер Михаил Чехов, Фёдор Шаляпин-младший и живший неподалеку Игорь Стравинский.

Стравинский не любил музыку Рахманинова (последний отвечал ему взаимностью), но ценил самого композитора, а также сладости в его доме. Когда Рахманиновы переехали в Лос-Анджелес, они пришли на ужин к Стравинским и принесли банку меда, который Стравинский обожал. С тех пор отношения были восстановлены, но с условием: за обедом никогда не говорили о музыке.

Судя по отзывам современников, Стравинский завидовал богатству Рахманинова, называя его «миллионером». Но он изменил свое отношение, когда Рахманинов по собственной инициативе ссудил ему крупную сумму. Вообще Сергей Рахманинов с готовностью давал деньги соотечественникам. Он спас от банкротства вертолетную компанию Сикорского, поддерживал Бунина во Франции, помог Набокову перебраться из Швейцарии в Америку, а с началом Великой Отечественной войны давал благотворительные концерты и переводил крупные суммы в СССР, где его творчество было запрещено.

Еще одно рахманиновское место в Лос-Анджелесе — русская церковь в Силвер-Лейк, прихожанином которой он стал с момента переезда в Калифорнию. В этой церкви на улице Мичелторена бывали другие известные русские, в том числе, Стравинский, актеры Михаил Чехов и Ольга Бакланова; князья Голицыны и графы Волконские и даже дочь Распутина, Матрёна, которая после революции и бегства из России работала танцовщицей и укротительницей львов, а во время войны  устроилась на оборонный завод в Лос-Анджелесе.

Улица Мичелторена обязана своим необычным названием фамилии мексиканского генерала, который в середине XIX века был губернатором Верхней Калифорнии — так называлась современная Калифорния, когда еще принадлежала Мексике. Генерал пользовался дурной славой, ибо подчиненное ему войско, состоявшее в основном из бывших уголовников, занималось мародерством. Губернатор, впрочем, иногда компенсировал убытки подведомственному населению из собственных средств. В итоге его бесславное правление закончилось кровопролитной стычкой с местным ополчением, по итогам которой генерал был изгнан.

Означенная битва имела место примерно там, где ныне располагается Голливуд.

Горбатая улица Мичелторена карабкается вверх-вниз по одноименным холмам в Силвер-Лейк, и с нее открывается захватывающий вид на даунтаун Лос-Анджелеса. При жизни Рахманинова Лос-Анджелес был низким городом, самым высоким зданием которого являлась ратуша. А вот одно-двухэтажные дома по соседству с русской церковью мало изменились.

Мы приехали на Мичелторена-стрит на следующий день после Хэллоуина, и почти в каждом дворе помещались приличествующие этому празднику скелеты и черепа в окружении пальм и мексиканских кактусов. Колибри зависали над ярко-алыми цветками калифорнийской фуксии, и в воздухе стоял пряный, сладковатый аромат поздней осени.

Тихо-тихо, редкая машина захрустит шинами по сухой опавшей листве. В полдень тишину нарушает колокольный звон.

17 февраля 1943 года Рахманинов отыграл тяжелейший концерт в Ноксвилле, Теннесси, после чего они с женой поездом отправились в Новый Орлеан, где были запланированы следующие концерты. Но их пришлось отменять: «В New Orleans заметил определенно, что кашель усиливается, боль в боку также и что так я вскоре не буду в состоянии ни встать, ни сесть, ни лечь», — напишет он другу Евгению Сомову.

Из Нового Орлеана неизлечимо больного музыканта поездом отправили в Лос-Анджелес. Поездка длилась трое суток. С дороги отправили телеграмму близкому другу семьи, Федору Шаляпину, сыну певца, попросили встретить на вокзале и предупредить личного доктора, князя Александра Голицына.

В Лос-Анджелесе на вокзале Union Station Рахманинова ждала карета скорой помощи.

Композитора доставили в больницу, но врачи уже ничем не могли помочь. По просьбе жены от Рахманинова скрывали диагноз, но он все понимал. Шаляпин, который был с ним в больнице, впоследствии написал в своих воспоминаниях: «В госпитале Рахманинов волновался лишь о том, что не может играть на рояле, и с горечью произнес: ‘Нет, не в моём возрасте… Милые мои руки. Прощайте, бедные мои руки’»

Последние дни Сергей Васильевич Рахманинов провел в своем доме на Элм-драйв. Из воспоминаний личного секретаря композитора Сергея Бертенсона мы знаем, что кровать Рахманинова в спальне на втором этаже перенесли ближе к раскрытому окну, чтобы он слышал, как в саду шелестят листвой деревья на теплом весеннем ветру.

Сергей Рахманинов скончался 28 марта 1943 года, не дожив до 70-летия всего несколько недель.

Его отпевали в русской церкви на Мичелторена. В те дни в Калифорнии гастролировал казачий хор имени генерала Платова. Наталия Александровна написала в своих воспоминаниях: «Хорошо пел хор платовских казаков. Они пели какое-то особенно красивое „Господи, помилуй“. Целый месяц после похорон я не могла отделаться от этого песнопения».

Лос-Анджелесская филармония, бережно хранящая память о Сергее Рахманинове, создала интерактивный сайт, на карте которого отмечены все места в городе, так или иначе связанные с великим музыкантом.