Марина-дель-Рей, или яхта у порога

Когда самолет заходит на посадку в аэропорту Лос-Анджелеса LAX, в иллюминаторе видны бесконечные ряды яхт. Это самая большая в Северной Америке марина и вторая в мире после Дубая.

На площади всего в полторы квадратные мили в обычный день могут стоять до 5 тысяч лодок, немалое число которых способно бороздить океанские просторы. Так выглядит Марина-дель-Рей, один из западных пригородов Лос-Анджелеса. Рекламный проспект, переиначивая Марселя Пруста, называет его «мечтой, ставшей адресом».

Население Марины-дель-Рей составляет порядка 10 тысяч человек, то есть на каждых двух местных жителей приходится по яхте (впрочем, не обязательно своей).

Лодки повсюду, сколько хватает глаз.

Хотя яхты – самая заметная составляющая пейзажа Марины-дель-Рей, обитатели этого райского уголка ведут вполне земной образ жизни, не уподобляясь жителям Амстердама, определенная часть которых предпочитает устраивать свои дома на баржах.

Особенно хорош Silver Strand, старый район с особняками в испанском стиле, тенистыми двориками и маленькими фонтанами, вода из которых не бьет, а тихо струится. Слово «старый» следует воспринимать с поправкой на то, что у Марины-дель-Рей вполне «человеческий» возраст: в прошлом году отмечали ее шестидесятилетие.

В январе под окнами ветки деревьев сгибаются под тяжестью спелых апельсинов.

Андалусия? Нет, это Южная Калифорния.

По соседству с калифорнийской Андалусией на берегу ведущего в залив канала выстроились дома совершенно иного стиля: стальные несущие конструкции, панорамные окна, на которых предзакатное солнце рисует цветные полотна. Трудно себе представить, что еще несколько десятилетий назад на месте этих многомиллионных особняков стояли ржавые нефтяные вышки, а весь район, ныне носящий романтическое название Сильвер-Стрэнд, был промышленной зоной и свалкой.

Свалку расчистили, территорию облагородили, но нефтяные поля, находящиеся в буквальном смысле под ногами, никуда не делись, пусть добыча уже больше не ведется. По закону под фундаментом каждого дома здесь должны быть размещены сложные системы защиты от метана.

Лучшие виды на Марину-дель-Рей открываются из парка Бёртон Чейс, с его изумрудными лужайками под раскидистыми средиземноморскими соснами. Кажется, что перед вами уголок дикой природы, но в действительности, как почти все в Южной Калифорнии, — это дело рук человека. Бухта, включая живописные берега, построена американскими военными инженерами на месте болот.

Символ парка и в целом Марины-дель-Рей — скульптурная композиция The Helmsman, изображающая рулевого за штурвалом. На соленом океанском ветру бронза должным образом позеленела, а Рулевой, оглядывающийся на яхты, выглядит на этом месте вполне естественно.

Но монумент таит в себе сюрприз. Изначально скульптор изваял означенного Рулевого не для украшения общественного пространства, а в сугубо корпоративных целях. В первой половине ХХ века самая знаменитая пекарня Лос-Анджелеса принадлежала семье Хелмс. Грузовички Хелмса доставляли свежий хлеб по всей Южной Калифорнии, и владелец бизнеса изобретательно называл своих водителей «рулевыми». Это игра слов: Helmsman — человек Хелмса и одновременно рулевой.

После закрытия пекарни семья Хелмс передала скульптуру в дар властям Марины-дель-Рей, где бронзовый Рулевой обрел новую жизнь, органично вписавшись в пейзаж.

Парк Бёртон Чейс – один из самых колоритных в Южной Калифорнии. Не только потому, что он разбит в живописном месте, с трех сторон окруженном океанской синевой с покачивающимися на волнах белоснежными яхтами. Своеобразие ему придают люди.

Парк облюбовали представители множества этнических общин, которые по выходным съезжаются сюда на пикник.

Как-то весной мы застали большую кампанию бангладешцев, отмечавших Путанду, Новый год по тамильскому календарю.

Поначалу решили, что это съемки костюмированного фильма, благо Голливуд под боком. Но нет, одетые в праздничные сари женщины привезли свои наряды из дома. Так же, как огромное количество еды в больших кастрюлях, в которых что-то аппетитно побулькивало.

Разговорились и тут же были приглашены отведать бангладешские яства. Так вполне неожиданно состоялось мое знакомство с тамильской кухней.

По соседству сидела компанию выходцев из Южной Индии. Глядя на то, как бангладешцы угощают нас своими блюдами, пожилая индийская дама любезно принесла тарелку разной индийской снеди.

Однако чаще в парке услышишь русскую речь с различными акцентами, соответствующими языкам народов, некогда населявших бывший СССР.

Однажды воскресным днем собрались пожарить мясо. Выезд на природу пришелся на 8 марта, и мы с трудом нашли свободный стол под навесом, втиснувшись между большими компаниями подгулявших молдаван и армян.

Молдаване подошли к организации праздника основательно, пригласив музыкантов, которые оглашали окрестности исполнением советских шлягеров. Был первый жаркий день калифорнийской весны, и по мере того, как нарастало пекло, повышался градус веселья за молдавскими столами. Вскоре нестройные голоса, усиленные мощными динамиками, уже выводили: «И снится нам не рокот космодрома…»

Армяне отвечали на это громкой национальной музыкой, которая становилась тем оглушительней, чем больше армянского коньяка появлялось на столах. По сравнению с этим музыкальным сопровождением рокот космодрома мог показаться колыбельной. С молдавской стороны разнеслось обнадеживающее: «А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь…» Но куда там! Никто в кабриолет не сел, а вместо этого молдаване неожиданно затянули армянскую песню, что встретило горячее одобрение на армянской половине.

Помимо парка, жилых кварталов и пляжей, на одном из которых располагается большой фермерский рынок, в Марина-дель-Рей есть собственный туристический район, именуемый Рыбацкой деревней (Fisherman’s Village). Это уголок Новой Англии, перенесенный с берегов Атлантики на побережье Тихого океана.

Место туристическое, но его название не вполне вводит в заблуждение. Рыбаки тут, конечно не живут и никогда не жили — по крайней мере, со времен, когда до прихода европейцев в этих краях обитали индейцы тонгва. А вот поудить рыбу с причала можно; мелкую рыбешку на наживку разводят тут же, что привлекает не только местных рыбаков, но и местных пеликанов.

В остальном Рыбацкая деревня представляет собой несколько рядов разноцветных миниатюрных домиков с сувенирными магазинами и ресторанами.

Для вящего сходства с Новой Англией имеется даже свой бутафорский маяк.

Марина-дель-Рей не особенно привлекает селебритиз, которые чаще предпочитают жить в менее туристических и более уединенных местах, таких, как Беверли Хиллз или Малибу, хотя яхты держат в марине. Некогда здесь был особняк у Жана-Клода Ван Дамма, которым ныне владеет рэппер Айс Кьюб.

Другим именитым жителем здешних мест до некоторых пор являлся легендарный баскетболист Карим Абдул-Джаббар; ему долгое время принадлежал абсолютный рекорд наибольшего количества очков, набранных в играх MBA. Но и автор знаменитого броска, вошедшего в спортивную историю, как «небесный крюк», продал свой дом в Марина-Дель-Рей.

Гораздо гуще населена Марина-дель-Рей вымышленными голливудскими персонажами. Здесь, в частности, снимали свои блокбастеры Кристофер Нолан (Inception), Роберт Таун (Tequila Sunrise), Клинт Иствуд (American Sniper), Майкл Манн (Heat). У Иствуда герои Брэдли Купера и Сиенны Миллер играют свадьбу на борту яхты в Марина-дель-Рей, а в ночных сценах Манна драматичный психологический поединок между персонажами Аль Пачино и Роберта де Ниро происходит на фоне силуэтов лодок и неонового лабиринта, каким предстает Марина-дель-Рей.