Всяк кулик свое болото хвалит. Старая русская поговорка – это точно не про самого малого из куликов, канадскую песчанку. Обитательницы арктической тундры по окончании краткого северного лета покидают свои болота, перемещаясь за тысячи миль в южные края.
Как 50-граммовым птичкам удается преодолевать расстояния, на которых современному самолету требуется совершать промежуточную посадку, — загадка природы. Но даже то немногое, что известно об этой загадке, и о чем речь пойдет ниже, делает песчанку одним из самых уникальных созданий на Земле.
В остальном песчанки (sanderlings) – типичные канадские зимующие птицы. В прежние годы выражение Canadian snowbirds чаще использовалось в переносном значении: так принято называть канадцев, которые с наступлением холодов у себя на родине подавались в теплую Флориду или Калифорнию.
В последнее время, в силу известных обстоятельств, перелетные птицы из канадской Арктики встречаются в Южной Калифорнии гораздо чаще канадских туристов.
Можно бесконечно наблюдать за тем, как песчанки, оставляя крохотные, едва заметные глазу следы, носятся по влажному песку, гоняясь за отступающими волнами и удирая от накатывающих новых волн. В промежутках они умудряются отыскать микроскопических рачков и моллюсков.
Все это они проделывают в дружном строю, и даже в ногу, хотя время от времени какая-нибудь одна птичка, слишком увлекшись охотой на морскую живность, уходит в отрыв и плещется в пене прибоя, комично кувыркаясь на ярком солнце.
Скорость передвижения песчанок невероятна. Этому способствует строение их лапок, у которых отсутствует задний палец. У большинства других куликов четыре пальца, один из которых песчанки за ненадобностью утратили в процессе эволюции. Трехпалая лапка позволяет им эффективно отталкиваться от мокрого песка, не увязая в нем. Та же особенность дает возможность перебирать лапками с такой частотой, что их сравнивают с велосипедистами, крутящими педали.
На самом деле сравнение песчанки с велосипедистом сильно недооценивает возможности птички. Доведись им соревноваться в одной весовой категории, велосипедист безнадежно отстанет, не говоря уже о человеке-бегуне. Судите сами. 50-граммовое создание пробегает в секунду порядка 30 длин своего тельца. Если перенести эту пропорцию на человека среднего роста, ему пришлось бы бежать со скоростью 175 км/ч. На такое пока что не способен даже китайский робот-гуманоид.
Но и это чудо все не чудо. То, что я наблюдаю по утрам на кромке прибоя в Южной Калифорнии, не идет ни в какое сравнение с подвигом, который совершают мои 50-граммовые друзья на пути из канадской Арктики. Ближе к концу лета, когда лед еще не сковал тундру, песчанки приступают к подготовке своего беспримерного перелета, протяженность которого может составить до 10 тысяч миль.
Они начинают отъедаться. Этот процесс подобен тому, как заправляют самолет перед трансатлантическим перелетом. Песчанки усиленно налегают на все еще доступных жучков, паучков и личинок и удваивают свой вес, который в полете будут использовать, как топливо.
Одновременно те из их внутренних органов, которые не понадобятся им в воздухе, включая желудок, усыхают. Этот процесс, когда организм животного начинает «поедать» собственные клетки, называется научным термином аутофагия. Таким образом песчанки избавляются от 50% веса своих внутренних органов, что снижает их общий полетный вес.
Притом белки и питательные вещества, накопленные организмом, не тратятся на питание; они перенаправляются на укрепление мышц и сердца, которые способны работать сутки напролет без перерыва во время полета.
Крохотный мозг птицы оборудован сложнейшей навигационной системой, позволяющей ей ориентироваться и выбирать оптимальный маршрут над океанами и континентами. А весит этот мозг меньше одного грамма — столько же, сколько средняя изюминка.
В конечной точке перелета птицы несколько дней приводят свой пищеварительный тракт в порядок прежде, чем начнут отъедаться на берегу теплого, по их меркам, Тихого океана.
Их безмятежное счастье продлится всего несколько месяцев, прежде чем они вновь соберутся в дорогу. Что-то заставляет их вновь и вновь возвращаться на свои арктические болота, где они поменяют невзрачное бежевое «дорожное» оперение на яркую раскраску, обзаведутся потомством и начнут готовиться к новому перелету через океаны и континенты.